Семь лет назад

Я оставил девушку там,
а ты все еще тащишь ее?

Дзенская притча

1

Села напротив и выдохнула: табак с помадой; и что-то весеннее ещё примешалось.

– Сирень, – сказала она. – Распустилась у церкви, или храма, не знаю.

Михаил поднял взгляд на девушку и сразу же опустил обратно – к остаткам кофе. Он сидел спиной к окну за чёрной половиной стола; перед ним разлеглась стайка разбившихся салфеточных лебедей.

– На углу которая, – уточнила девушка.

– На углу храм. Михаила. Архангела.

– Тебе сорвала, – она положила перед собой фиолетовую кисточку сирени, уже чуть подвядшую. – Пришлось на забор вскочить.

Девушка махнула официанту, озвучила заказ; а оглядевшись – отсела ближе к краю – за жёлтую половину стола.

– В странных местах ты собеседования проводишь, Миш!

Девушка игралась с кисточкой сирени: перекатывала её то на одну половину стола – на чёрную, то возвращала на свою – жёлтую.

– Собеседование? Тебе нужна работа?

– А я не сказала? Ну вот… А я думала, у нас будет настоящее собеседование!

– Ну ладно, ладно, пускай так. – Миша сбивал лебедей в кучку. – Но мы-то с тобой знакомы… Сколько? Теперь можно и без офиса.

Миша сдвинул пустую кофейную чашку на жёлтую часть стола – поближе к краю. Девушка тут же зацепилась пальчиком за её ручку; покрутила чашку по часовой. Чуть выше запястья петелька на её белой вязаной кофте вздернулась.

– Так сколько? – спросила она. – Когда мы познакомились?

Миша поднял глаза на собеседницу; прядь темных волос соскользнула девушке на лицо.

– Семь лет назад, – сказал он и опустил взгляд. – Так ты говоришь, у храма сирень распустилась?

Девушка кивнула; она оглядывала кофейню и на секунду сквозь путаницу волос мелькнули зеленые глаза.

– Не помню, чтобы там росла сирень. Когда я был там последний раз – никакой сирени не было.

– А ты разве не мимо храма в офис ходишь? Он же совсем рядом!

– Ну да, да. Просто некоторые места в городе стараюсь обходить стороной.

– Вот как? И сколько же ты уже обходишь его стороной?

Михаил оторвал взгляд от лебедей и перевел на кисточку сирени.

– Да с тех самых пор и обхожу, – он крутанул большим пальцем кольцо на правой руке; задумался. – Через два дня будет семь лет.

– И ты всё никак не успокоишься! – девушка продолжала осматривать кофейню. – О чем таком можно беспокоиться семь лет?! Ты мне не рассказывал…

– Наверное, я просто не люблю церкви. Или они меня.

– Ну расскажи, расскажи!

Миша не поднимал головы; смотрел на черную глянцевую поверхность озера с лебедями; выдохнул.

– Мне нужно было. Но только я зашел: со всех сторон облепили старухи. Свечки мне совали, деньги требовали; нашептывали, перед которой иконой следует становиться. Потом отстали, оставили меня одного под сводом со свечами. А вокруг темнота, дым, гарь, иконы. Затем кто-то подтолкнул к подсвечнику и надо мной навис чей-то образ; я начал поджигать свечи от тех, что уже горели, а они никак! Не берутся. Поджигаю, пламя за фитилек цепляется и тут же срывается.

Миша покосился на собеседницу – её рельефные губы прогнулись в улыбке.

– Я разнервничался, лоб намок, потом голову как обручем стянули. Думаю, бракованные свечи подсунули; дым, гарь! Те, что не зажглись откладываю, поджигаю другие, но без толку. Ни одна так и не взялась. Стою, таращусь на эти огоньки – свечи в руках мну – и глаза слезятся, а я пялюсь и пялюсь. Уже и бубнеж за спиной слышу. Наверное, всё те же бабки. Наверное, подумали, какой-то не такой я, проклинают… А я еще влажные глаза на образ поднимаю, и он кривится весь, как потешается. Гляжу по сторонам на другие – те тоже. Все потешаются. На секунду мне даже померещилось, что от смеха все разом замироточили…

В поле зрения сунулась рука официантки с чашкой кофе для девушки; затем ещё раз – забрала пустую чашку Михаила, но почему-то не тронула его лебедей.

– Я попятился, начал выходить, но как будто заплутал; и какая-то старуха взяла меня под руку и потихоньку вывела. Больше я туда не заходил. И сирень тогда еще не росла.

– Вечно ты что-нибудь такое выдумаешь… – сказала девушка; её тонкие губы держались буднично. – У тебя есть сигареты? Пойдем покурим.

Она едва ли не залпом опустошила чашку и поднялась.

– Спрошу у тебя про работу.

Михаил попросил ещё кофе.

2

– …думаю, с этим я справлюсь, – девушка вернулась на место; её пустая чашка исчезла. – А ты прям похудел, Миш.

– Неправда. – Михаил устроился за черной половиной; его лебеди всё ещё преданно лежали на столе. – Всегда таким был, ты забыла.

Рука официантки опустила перед ним очередной кофе; девушка попросила повторить.

– Нет, нет, – она схватила сирень как дохлую мышку. – Щеки были. Тебе надо поменьше пить кофе; и сигарет… Я и сама теперь почти без сахара пью.

Михаил всегда пил без сахара, но теперь опустил три ложечки.

– Помнишь, что я тебе сказала при первой встрече?

– Нет, не помню.

– Ну как же! Ты сам мне это сто раз рассказывал! Ну вспоминай!

Миша поменял позу – мягкое кресло давило на позвоночник. Он мотнул головой.

– Ну, в общем, – девушка даже раскраснелась. – Ты увидел меня из окна автобуса… Троллейбуса?

Миша пожал плечами.

– Автобуса, ладно. На первой же остановке ты выбежал из автобуса, в первом же ларьке (Роспечати?) купил пачку сигарет, и побежал в обратном направлении. Пробежал целую остановку, смотришь, а меня нигде не видно! (Дождик еще начался) Ты сел на лавочку на остановке, смотришь по сторонам, надеешься, что где-нибудь я все-таки появлюсь; но меня нет, уже и автобус подъезжает; ты ищешь мелочь в кармане. Но вдруг поднимаешь глаза и на противоположной стороне улицы видишь меня! Я выходила из магазина (хоть убей не помню из какого!).

Миша насилу пил переслащённый кофе.

– Ты бросился напрямик, даже не по переходу, а прямо через дорогу. Сигналы, визг тормозов, удивлённые взгляды прохожих… Догнал меня, остановил. Я повернулась к тебе, а ты – с таким видом, словно поймал первую попавшуюся – спрашиваешь: не будет ли у меня прикурить. И тычешь в меня не распакованной пачкой. Помнишь, что я тебе тогда ответила? Я сказала: «я не курю». А потом добавила: «и вам бы не советовала. Вы так выглядите, что вам лучше бросить».

Девушка хохотнула, а Михаил сделал последний глоток; пустую чашку он вновь сдвинул на жёлтую половину.

– Сколько лет прошло… – Девушка тонкими пальчиками барабанила по столу. – Семь, говоришь?

– Да, в апреле, – отозвался Михаил. – Семь лет назад.

Перед девушкой появилась очередная порция кофе. Она долго смотрела на него, хватала за ушко, поднимала, покручивала; наконец, оставила в покое.

– Ладно, – сказала она. – Покурим? Ещё хотела про работу уточнить…

3

– Ты торопишься? – спросил он и девушка неоднозначно скривила губки.

– Я попрошу счёт.

Девушка юркнула за столик и обвила пухлыми ладонями остывшую чашку. Михаил занял свое привычное место за черным квадратом. Кисточка сирени валялась теперь на границе двух цветов, недалеко от стаи лебедей.

– Вообще хорошее место, – сказала девушка. – Первый раз тут.

– Нет, мы тут уже сидели.

– Тут?!

– Ага. Тогда здесь еще можно было курить. Мы сидели, – Миша посмотрел вперед, обернулся. – Там, чуть ближе к выходу. Но тут почти ничего не изменилось. Называлось только по-другому и мебель, интерьер…

– Уж не семь ли лет назад?! – спросила девушка и Михаил выхватил язвительный прищур глаз; но ничего не ответил. – Слушай, а это не та ли кожанка?

– Что? Куртка?

Ладони Михаила невольно потянулись к самым истертым местам одежды.

– А, да, да. Всё та же. Кожа. Хорошо носится. Если правильно ухаживать…

– Ты же в ней был, когда просил прикурить, да?

– Да, да.

Девушка сделала глоток. Затем вытянула руку над жёлтым морем столешницы и залюбовалась сочетанием.

– Всегда знала, что жёлтый подходит моему оттенку кожи. А знаешь, к чему он еще подходит?

Миша промолчал.

– К голубым глазам! Думаешь, моим глазам не идет жёлтый? А к волосам? По-моему, к светлым волосам отлично подходит жёлтый.

Миша попытался ответить, но лепетал что-то нечленораздельное. Спасла его мимо проходящая официантка. Он дернулся окликнуть её, но и это сделал неловко – наполовину полная чашка дернулась и остатки кофе глиняными реками проложили себе путь сквозь желтую пустыню; затопили сирень, подхватили всех Мишиных лебедей, и исчезли за краем земли.

– Ничего, ничего, ничего! – девушка вскочила и засуетилась с салфетками. – Не попало?

– Ничего, ничего, – подскочила и официантка.

– Ничего, – сказал Михаил и сел на место.

Утопшую веточку сирени с грязными салфетками и остатками кофе быстро смахнули в мешок; все чашки со стола исчезли. Михаил попросил счет, а девушка ещё какое-то время возила салфетками по столу; подсовывала салфетки и Михаилу. Но он только складывал их обратно в подставку; а ещё старался не замечать кольцо на её руке.

– Ну ладно. Что мы? – начала девушка. – Что решим? Могу я взяться за эту работу?

– Что?.. Слушай, наверное, нет, – Миша старался не смотреть на собеседницу. – Наверное, нет, Вер. Думаю, на всякий случай нам не стоит, наверное…

– На всякий случай, я – Наташа, спокойно ответила девушка. – Но, думаю, нам и правда пока не стоит…

Михаил поднял взгляд – в дверях кофейни мелькнула красная толстовка его собеседницы.

Он немного посидел и заказал на свою чёрную половину ещё кофе.